Кто он, голый и одинокий перед телекамерой у купели?

image16470432_6e35cb5c8a1b3889303963ffdffeaa1e

19 января,  11.40 утра, полиция закрыла спуск по речному берегу к крещенским купелям: вот-вот должен подойти крестный ход и начаться чин водосвятия.

Нас, желающих срочно нырнуть, скопилось человек сто. Нам не повезло, мы не успели с утра пораньше.

— Когда откроете, мужики? — спрашивают стражников стоящие в толпе.

— Как воду освятят, — отвечает один из стражников, поворачиваясь к ветру форменной шапкой, сдвинутой на голове поближе к замерзающему уху.

— Так вчера же освящали уже, — удивляется вопрошающий.

— Не ко мне вопросы, — спокойно реагирует стражник.

— А к кому?

— Там спрашивайте, — стражник показал взглядом в небо.

— А тот почему купается?

И тут мы все замечаем, что к купели по узкой дорожке из темно-зеленого сена идет голый мужик. С берега не видно, молод он или не молод. Видно, что голый, то есть в плавках. И к нему спешит по белому снегу одетый мужик с телекамерой. Тащит ее вместе с треногой, причем,  бегом.

Голый остановился у проруби. Метрах в пяти от него остановились три эмчеэсника. Наверное, сопровождали. Появился еще один, четвертый с сачком в руке. Прошел сачком вдоль проруби, что-то выловил и вытряхнул на лед.

Голый ждал.

Мужик с телекамерой установил треногу и замер спиной к нам. Объективом — в купель, в снежный берег на другом берегу реки, в кусты, деревья, облака. Не на нас, короче.

— Этот, голый, кто? — спрашивают активисты у стражника.

-Верующий, — ответил стражник и тоже стал вглядываться своими молодыми глазами в голую фигуру.

Одинокий верующий сделал шаг к проруби, кажется, шевельнул рукой к голове, крестясь, стал уменьшаться в размерах, исчез из поля зрения.

Мужик с телекамерой метнулся к противоположному краю купели,  перед ним стала расти голая фигура и, наконец, встала в полный рост.

— Мы в кадр не попали, — сказал кто-то в толпе рядом со мной.

Голый неспешно ушел в серую армейскую палатку с какой-то синей табличкой над входом. Но мужик с телекамерой не уходил.

— Может, еще попадем в кадр, не переживайте, — слышу голос все того же активиста.

Из палатки вышел «голый» в одежде и шапке. Он вернулся к проруби, треногу с камерой мужик подтащил к его лицу, трое из сопровождения МЧС пристроились по левую руку «голого».

Работает, — подумал я беззвучно о коллеге журналисте.

— Рассказывает, как надо верить, — вслух сказал активист.

С дороги позади нас послышался звон колокольцев. Нам оставалось ждать немного: минут тридцать.

Расставили хоругви, разложили на походном столике Евангелие, медный крест, чашу. Священники от нас далеко, в два раза дальше «голого». А где, кстати, он? Упустили из вида.

«Помолимся!» — слышим далекий призыв, но не вижу рядом с собой в толпе православных тех, кто вскинул три перста ко лбу.

Не храм. На берегу  не среагировали.

«Помолимся!» — слышу вновь, сжимаю пальцы и тороплюсь перекреститься.

«Помолимся!» — и вижу, что те, кто у моего плеча, делают то же самое.

Прошел час, как нас остановили стражники. Потом мы быстро разделись и все разом двинули к проруби. Нас  в очереди собралось человек сорок. Две шеренги голых мужиков к одной купели. Пятнадцать минут стоял, как на пляже в очереди за лежаками.

Давно я не дышал свежим воздухом на  льду голышом. Вообще, никогда столько не дышал.

Странно, но мне  было весело стоять зимой голышом с мужиками. Ступни, правда, заныли. Некоторые  похитрее оказались: в ботинках на босу ногу ждали своего крещения.

Вода показалась мне теплой ванной. Она была в два раза теплее снега под ногами. Мужики то же самое прочувствовали.

В одиночку принимать купель — это, конечно, не каждому дано. А под приглядом телекамеры — тока избранным.

Настроение сейчас превосходное, самочувствие — тоже ничего. Вот только любопытство не дает покоя: кто это был, голый и одинокий? Кто сей, избранный?

Виктор ЕГОРОВ

Тюмень

2 комментария

Добавить комментарий

Войти с помощью: