Дети-угольки. В тюменской деревне Космаково не могут осознать гибель пяти малышей

5 погибших детей 010

Сергей – 7 лет, Таня – 6 лет, Леша – 4 года, Катя – 2 годика.

Их мама – Анастасия Осколкова.

Бабушка – Надежда Николаевна Осколкова.

И семилетний внук Кирилл, сын Валентины, сестры Анастасии.

Две девочки, три мальчика, две женщины – все погибли в огне одного пожара. В одном доме, в одну ночь 31 марта.

– Мы их вот сюда на снег складывали, как угольки лежали, только на мальчишке сохранился кусочек ткани от плавок, его тело последним в самом углу дома нашли, – рассказывает сосед Виктор и показывает на притоптанный снег, который совсем не почернел после пожара.

– А потом куда? – спрашиваю я, уставившись в то место, куда махнул Виктор.

– Покрывала принесли, завернули, я в свое одеяло одного положил, и понесли к машине из морга.

Перед встречей с Виктором на пепелище я долго беседовал с женщиной, потерявшей ребенка. В комнате у брата в общежитии. В голове черной птицей кружилась её фраза:

– Мы с Кириллом вместе из комнаты вышли, входная дверь горела, я подошла к окну,  стала бить его руками и кричать: Кирилл беги! А он побежал обратно в комнату. И больше я его не видела. Разбила окно, вылезла, зову, зову… А потом стала терять сознание…, звать на помощь, стучать к соседям…

– Да, она всем в ворота стучала, вон ее кровь на воротах, – рассказывает другой сосед Владимир, – я в чем спал, в том и выбежал, только сапоги успел натянуть. Подбегаю, веранда в огне, одно окно выбито, из него дым валит. Схватил лопату у соседки и стал торчащие стекла в окне  наружу выщелкивать, чтобы никто не поранился. Но внутри было тихо, никто не кричал и не плакал. Я звал, что-то орал в окно.

– Орали? И никто не ответил?

– Никто.

Кирилл, наверное, сознание потерял, когда испугался и убежал в комнату…

– Его нашли под столом, – поясняет стоящий рядом Виктор, –  Он присел и сжался в комок, такого я его на снег и положил.

– Скажите, мужчины, вы первые откликнулись на призыв о помощи, а в дом нельзя было заскочить через окно, чтобы проверить комнаты?

– Без пожарного снаряжения – нет, а в пожарном снаряжении – минут двадцать еще можно было.

– Пожарные не рискнули или слишком поздно приехали?

– Приехали быстро, но полчаса подать воду не могли. Мы им шланг разматывали, сидит, кому-то звонит, а вода не идет. Пламя можно было отсечь. Я вот эту стену одной лопатой затушил, но дым страшно из окна валил. Туда – никак.

– Три баллона взорвалось, – напоминаю я информацию из официальной сводки.

– Баллонов было – три, но взорвался один, потом, когда тушили. В первый момент мы о них и не подумали даже, – сказал Владимир, – подал бы кто голос, я бы залез туда, просто – на голос. Но не ответил никто, понимаете?

Дети уснули навсегда.

Полгода назад умер Александр Арсентьевич Осколков, глава большой семьи, единственный в ней мужчина. Супруга взяла 30 тысяч в кредит, чтобы справить поминки. Собрались дочери с детьми. А мужей нет, так жизнь сложилась. Отцы детей есть, отцы живут, кто где,  а детей – завтра похоронят. С мамой и бабушкой. Рядом, на деревенском кладбище. В одном могильном захоронении.

Гробы и гробики привезли сегодня.

В пожаре выжили две сестры Вера и Валя. У Веры детей нет, она успела выбежать через двери, пока огонь не заполыхал стеной. Валя потеряла Кирилла.

Горе женское, горе людское. Павел Астахов попросил областные власти помочь женщинам, попавшим в беду.

Расходы по похоронам распорядился оплатить губернатор Владимир Якушев.

Я видел, как все население деревни Космаково готовится к траурному дню: женщины приходят с пакетами,  мужчины – курят. Они признались, что до сих пор не верится, что такое могло произойти.

Мужчины деревенские тоже заходили в тот вечер в дом Осколковых помянуть Александра Арсентьевича… Но тогда – ненадолго. И до темноты разошлись по своим домам.

Не смогли помочь в момент беды, как помогут сейчас?

Я сижу вместе с женщинами и записываю, какая им нужна помощь, кроме сочувствия и соболезнований.

Документы сгорели все.

Одежда – вся.

Вещи – все.

Зарплата у Вали – 7 тысяч, у ее брата – 4 тысячи, Вера – не работает.

Органы соцзащиты пообещали выделить сестрам 500 тысяч рублей на приобретение жилья. Космаково – недалеко от Тюмени, избушки здесь дорогие. Мне показали одну старую-престарую. Цена – 300 тысяч.

Сестер пока приютил к себе брат, но он сам живет в общежитии у местного фермера Петра Табанакова. Если Петр Николаевич выделит для погорельцев хотя бы комнату, уже реальная помощь.

Помочь бы им обставить ее, вещи купить, документы сделать, чтобы хоть участок земли отцовской на месте пожара продать. Участок большой, соток 30.

Винить никого не надо. Взглянешь на лица выживших женщин, и комок стоит у горла.

Горе-горюшко.

Виктор ЕГОРОВ.

Телефон Вали, мамы Кирилла – 8 982 934 66 79

Валя и Вера

Отцовский дом

В тот день раскололи и сложили дрова, управились, накрыли поминальный стол…

Сосед Виктор

Сосед Владимир

Собачку домашнюю пока просто прикрыли снегом

Здесь стоял диван для детей

Окно, через которое можно было спастись

2 комментария

  • Фото аватара Химера:

    Уже в который раз открываю и читаю эту статью. И никак не могу поверить в ужас произошедшего, никак это не укладывается в моей голове. Виктор Алексеевич – молодец, взял да и съездил, сам всё увидел и написал. Тяжёлое это дело – приехать в семью, пережившую такую трагедию. В общем, Егоров – молодцом! Погибшим на пожаре – земля пухом и светлая память. А оставшимся в живых – держаться…

Добавить комментарий

Войти с помощью: