Сайгон — это городок, где  вьетконговцы наваляли американцам в 70-х годах.

«Сайгон» — это такой кабачок был в Питере, где советские инакомыслящие тусовались в ожидании «перемен».

Ну, и третий «Сайгон» — это где Ваня сейчас зажигает. Это за Уралом, в Тюмени.

Так вот, у Вани есть, кроме таланта, еще «нструмент» под названием бандонеон. Ваня утверждает, что таких и в Аргентине немного, а за Уралом вообще один. Сколько стоит? Чуть меньше десяти кусков «зеленых».

Ваня пригласил меня послушать, как поет его страстная аргентинская душа.

Хорошо поет, зажигательно. Я бы умел, сплясал бы. Даже без дамы, а с дамой, да мулаткой, да в красном и с разрезом, а я — в жилетке кожаной и штанишках рейтузовых — эх и посучил бы с ней ножками.

А так, только затвором щелкал. Не тем, не настоящим. Нет у меня ни «смита», ни «вессона». Зато у Ивана есть аргентинская гармошка, которая смогла  распалить мою объезженную и обузданную фантазию.

— Папа депутата госдумы Игоря Владимировича Лебедева, то бишь, Владимир Жириновский, знает, что ты по бандонеону мастер? — спросил у Ивана во время антракта.

— Нет, я ему не говорил.

— И он тебя ни разу не слушал?

— Нет.

Вот что такое супер-скромность сибирского помощника: уметь так играть и словом об этом не обмолвиться самому лучшему политическому танцору России.

Значит, свое главное танго Владимир Жириновский еще не станцевал.

Да, Ваня?

Когда будет готово качественное видео, я его сюда подцеплю.

Виктор ЕГОРОВ