«Кающаяся Магдалина» в тюменском музее ИЗО

Нет, речь не об экс-руководителе нашего храма искусства. Оказывается, директора Эрмитажа тоже дарят картины — и тоже горько жалеют о таких подарках.  

Пара копий живописи фландрских художников, подаренных Государственным Эрмитажем Ирбитскому музею, оказались подлинниками. Это, разумеется, произвело мировую сенсацию, а директору-дарителю осталось кусать локти. Одно из полотен «Кающаяся Мария Мария Магдалина с сестрой Марфой» уже побывало в нескольких городах Урала, теперь пришла очередь Тюмени, где уникальный экспонат будет гостить полтора месяца. Директор Ирбитского государственного музея изобразительных искусств Валерий КАРПОВ лично привез в Тюмень шедевр великого Питера Паула Рубенса.

Директор Ирбитского музея ИЗО рассказал о том, как был открыт подлинный шедевр

Валерий Андреевич рассказал об истории создания и развития своего музея: от экспозиции в бывшем магазине на первом этаже жилого дома — до трех музейных корпусов с уникальными системами освещения и отопления, позволяющими хранить и выставлять даже капризную графику. В 1971 году у музея не было собственных коллекций, но, как только были созданы достаточные условия для хранения экспонатов, Карпов обратился в крупнейшие фонды страны с просьбой о посильной помощи. «Рад и копиям, — поясняет Валерий Андреевич, — но они должны быть близкими по времени создания к оригиналу».

Первым откликнулся директор Государственного Эрмитажа Борис Пиотровский (сейчас музеем руководит его сын) и распорядился выдать копии из фондов западного искусства: 10 полотен живописи и 90 листов графики. «Как только я увидел картину «Кающаяся Мария Магдалина с сестрой Марфой», понял, что это превосходная старая работа, бесспорно, XVII века, но в очень плачевном состоянии, — вспоминает Валерий Карпов. — Проблемные края у картины пришлось проклеить, заметно, что холст сшит из двух половинок. Меня поразили глаза персонажей: глаза Марии и Марфы рисовали явно разные художники. Это несвойственно для копий!». Но денег на реставрацию и экспертизу у музея не было, и полотно 36 лет хранилось в качестве копии в запаснике. В 2012 году работа была профинансирована министерством и найден специалист — реставратор высшей квалификации Антонина Наседкина, которая блестяще справилась с задачей.

DSC00111

Реставратор хотела попробовать снять лак с края, но Карпов настоял на том, чтобы начинали с глаз. Под четырьмя слоями потемневшего лака обнаружился шедевр. «Я просто прыгал вокруг картины, — говорит Валерий Андреевич, — именно это я надеялся — и одновременно боялся увидеть! Это, несомненно, был почерк Рубенса. Он особым образом писал глаза и веки: сначала под веками он прокладывал красный тон, а затем накладывал телесный. У Марфы совсем иначе написано лицо».

Антонина Наседкина реставрировала холст в течение четырех месяцев, но до последнего дня не верила, что работает с подлинником Рубенса. К счастью, лак поддался растворителю — иначе бы пришлось его снимать механически, и эта работа растянулась бы на десятилетия. Кропотливый процесс еще не закончен: еще не приступали к периметру, для его исследования требуется огромный рентгеновский аппарат.

Полотно уже подвергалось варварской «реставрации»: в XVIII веке старый лак с картины сдирали пемзой и протерли холст до дыр, повредили краску на юбке Магдалины. Возле ноги на холсте образовалась сквозная дыра, это дало возможность тщательно исследовать материалы и холст. Выяснилось, что авторское полотно XVII века наклеено на полотно XVIII века, а экспертиза доказала, что грунт и красящие, бесспорно, из мастерской Рубенса.

Австрийцы убрали свою «Магдалину» в запасники

В мае 2013 года старший научный сотрудник, главный специалист и хранитель фламандской живописи Государственного Эрмитажа Наталья Грицай подтвердила подлинность «Кающейся Магдалины» и ее принадлежность кисти великого фламандца Она дополнила атрибуцию информацией о том, что в создании картины принимали участие лучшие ученики Рубенса. Антонис ван Дейк написал лицо Марфы, а Якоб Йорданс остальную фигуру сестры. Рубенс не мог написать все сам, потому что был очень загружен заказами — он лишь «прошелся» своей кистью по наиболее важным участкам.

«Когда мы 15 ноября впервые предъявили картину мировому сообществу, Вена очень сильно забеспокоилась, — комментирует директор Ирбитского музея ИЗО. — Хотя мы не говорим, что у них подделка, а осторожно предполагаем, что наша картина — ранняя версия подлинника. В Вене вариант более поздний и — скажем откровенно — более слабый. Заметны отличия в деталях. Возможно, венская картина написана Рубенсом в поздний период после второго брака с Еленой Фоурмен. А на ирбитском полотне совсем другой тип лица и волосы длинные. Кстати, на нашей картине Магдалина похожа на Магдалину с другой знаменитой картины Рубенса «Пир в доме Симона Фарисея». Типаж Магдалины сменился после второй женитьбы художника». Венский императорский музей запросил сведения о нашем экземпляре, а затем они сняли свою картину и убрали в запасники «для дальнейшего изучения».

DSC00069

«Эта картина когда-то пришла в Эрмитаж через лавки антиквариата, — рассказывает Карпов, — а до этого находилась в коллекции знаменитого врача-отоларинголога Александра Якобсона, близкого к императорской семье. В 1931 году под руководством товарища Ворошилова активно грабятся фонды Эрмитажа и продаются за бесценок за рубеж. Мы потеряли множество шедевров и уже никогда их не вернем. Мне сама покойная Марина Варшавская рассказывала, как они пытались спасти знаменитую картину «Венера перед зеркалом» Тициана. Холст пытались прятать, но были вынуждены выдать по личному приказу Ворошилова с угрозой расстрела. И в то время в музей попало это полотно, с атрибуцией «копия» помещено в запасник, где и пролежало до передачи в Ирбитский музей в 1975 году. Может, подлинник специально назвали копией в надежде, что потомки разберутся».

Среди прибывших копий, наряду с «Кающейся Магдалиной», обнаружен еще один подлинник — «Портрет инфанты Изабеллы». Наталья Грицай подтвердила, что это работа кисти Антониса ван Дейка.

Когда директор тащит картины не из музея, а наоборот

«Музейщик от бога, — говорят о Карпове сотрудники Тюменского музея ИЗО, — Тюмень намного благополучней Ирбита, но наши экспозиционные залы по сравнению с ирбитскими — ободранный сарай. Сразу ясны приоритеты. Ирбитский музей рассчитан на очень изысканного зрителя — и этот зритель в маленьком провинциально городе, оказывается, есть. И этот музей называют «музей Карпова».

DSC00038

Кающаяся Магдалина — это не скромная крохотная Джоконда. Грандиозное полотно Рубенса недвусмысленно выражает любовь художника к масштабному и величественному. Но яркие теплые краски этого праздника жизни «убивает» неподходящее освещение в нашем экспозиционном зале. Да и помещение выбрали очень маленькое — а другого свободного нет. Музейный комплекс строится-строится и никак не построится уже почти 20 лет. «Было распоряжение «создать видимость функционирования объекта», — говорят тюменские музейные специалисты, — устроили красивый фасад. Якушев обещал лично курировать проект и поклялся, что через два года долгострой будет закончен». Правда, для успеха музея нужен руководитель вроде Карпова — чтобы собирал экспонаты в музей, а выносил из него картины по ночам, — замечает кто-то из гостей мероприятия.

Новый директор Музейного комплекса им. И.Я. Словцова Елена УСОЛЬЦЕВА отметила, что решение об экспозиции рубенсовского полотна в нашем музее было спонтанно принято неделю назад, и договор подписан буквально перед торжественным открытием выставки. «Надеемся, что шедевр повысит уровень вкуса наших зрителей, — говорит Елена Григорьевна, — обогатит их эмоционально и духовно».

Оксана ИСАЕВА,

фото автора

0