Немного любопытной информации о традиционном русском святочном «благочестии»

kolyadki1

Начало следущего годового цикла, момент, когда умиравшее ветхое преображается в горячее, пульсирующее новое — праздник преимущественно молодежный. Отсюда откровенный эротизм и некоторая чрезмерность святочных забав. 

А еще в эти дни русский крещеный человек (обычно степенный и осмотрительный), забыв обо всем, как одержимый, буквально бросается в объятия к нечистой силе. Нарушая всевозможные табу, грешит жадно и безоглядно. Грешит так, словно не может не грешить…

На стыке Старого и Нового года, — согласно народному поверью, — есть «страшный разлом». «Господь Бог на радостях, что у него родился Сын, позволил чертям покинуть преисподнюю, вот они и гуляют-шалят на воле до самого Крещения. И ничего тут не поделаешь…»

Гадая тысячью различных святочных способов «на суженого-ряженого», деревенская девушка никогда не забывала снять с себя нательный крестик и пояс-оберег (со словами псалма «Живый в помощи Вышнего…»), чтобы не распугать ненароком чертей — какое без них гадание?

Привычный страх перед нечистой силой, заставлявший прежде крестить даже зевнувший рот (чтобы бес не залетел), на Святки куда-то улетучивается. Все наперебой стремятся угодить расшалившимся чертям…

Только на Святки всякий прохожий («будь ты хоть татарин, хоть мордвин») может в любой избе вдоволь наугощаться хмельным зельем. Только на Святки солидные мужики таскают друг друга за бороды, не поделив гривенник, выигранный в «бабки» или «пристенок». Только на Святки, к вящей радости чертей (изобретателей карточной игры), гордого козырного «бардодыма» (карточный король на деревенский лад) кроет лихая «необыграйка» (козырной туз)…

Если на посиделках в «жировой» избе вам приглянется густобровая красавица в пестром сарафане, и вы, окрыленные ее многообещающим подмигиванием, последуете за ней во двор целоваться, вам почти наверняка набьют полные штаны январским снегом приятели «девицы» (на самом деле переодетого юноши).

Так же опасно девушкам заглядываться на статных безусых парней — не ровен час «парень» окажется молодой вдовой или разбитной «солдаткой» — сраму не оберешься.

На деревенской улице вам может встретиться странная процессия: юный «поп» с мочальной «бородой» в «облачении» из рогожи с «кадилом» в руках, а следом — «плакальщицы» и суровые мужчины с нарядным гробом на крутых плечах. «Покойника» (припудренного мукой, со страшными, вырезанными из брюквы кривыми «зубами») весь день будут носить из дома в дом, устраивая то тут, то там «отпевания» и «последние целования». «Покойник» при этом будет то и дело оживать, щипать «плакальщиц» и, страшно вытаращив глаза, носиться за визжащими ребятишками.

Одетые зверями да цыганами ряженые — тоже гости «хоть куда». Вынесут все, что «плохо лежит»: ухват — так ухват, валенки — так валенки (правда, уворованным на Святки нельзя пользоваться — нужно обязательно пропить-прогулять до Крещения).

Ночью к двери вашей избы могут привалить целую гору снега, в печную трубу вылить ведерко-другое студеной воды, а сани отогнать за несколько верст на опушку леса. Не исключено, что вам доведется пережить маленькое «землетрясение» — деревенские весельчаки, вооружившись здоровенным “стягом” (специально подобранное толстое бревно), с разбегу таранят им соседские избы, норовя попасть в «красный угол», чтобы иконы полетели на пол…

Сентиментальные малороссийские колядки, исполняемые чинными «христославами», да кукольные вертепы с волхвами-пастухами (то, что нынче ошибочно считается русской святочной традицией) — на самом деле, не более, чем позднее заимствование. До XVIII века этих благопристойных «импортных» развлечений на Руси не знали — «бал правили» сплошные непристойности. 

В отличие от порядком «окатоличенных» малороссов (панически боящихся всякой нечисти), русские люди (особенно на Севере) с чертями были «на короткой ноге» — баловали домовика-хозяюшку нюхательным табаком, а банника — ржаным хлебцем, вышивали маленького «личного» чертика на изнанке рубахи (чтобы чужих не подпускал). В общем, принимали Божий мир таким, каков он есть, — с чертями.

Считалось, что по-настоящему страшна лишь чужая нечисть (различали «своебесие» и «чужебесие»)… “Маленький, щупленький, носик востренький, в очках, говорит быстро, складно, да ничего не поймешь, и все время улыбается…” Тьфу! Одно слово: «хвранцуз». Ну как от такого отобьешься без «рогатых союзников»?! Святки — самая нижняя точка годового календарного круга — самое время с ними водиться…

Вот и колобродит русский человек чертям на радость, себе — на пользу 12 дней. А в ночь на тринадцатый — начертит где только можно мелом крест, помолится в Божьем храме и, несмотря на лютый крещенский мороз, с головой окунется в прорубь-иордань, смывая жирную копоть святочного баловства, заново рождаясь для явившего Себя миру в этот день Божьего Сына…

источник

0

12 комментариев

Добавить комментарий

Войти с помощью: